«Ой, ну ты прямо такая нежная!»

wi11

По моим наблюдениям, у нас в стране молодым барышням часто любят ставить диагноз «бесплодие». Причем даже в тех случаях, когда настоящим бесплодием это не является. Даже беглый опрос в социалочке показывает, что с этой ситуацией сталкивались очень многие. Зато диагноз «депрессия» у нас ставят реже, а многие и вовсе отказывают депрессии в праве на существование.

Сегодня у меня анонимная история про нескольких врачей, пару диагнозов, включая то самое бесплодие, слезы и переживания. И будет счастливый конец.

Диагноз

 

«Ой, ну ты прямо такая нежная!» — съязвила взрослая женщина в белом костюме и вставила в меня то ли шприц, то ли ли трубку с физраствором, и я еще и еще раз взвыла от боли, закатила глаза и была вообще уверена, что меня стошнит от боли, — так и случилось бы если бы я что-то съела в тот день с утра. «Что ты извиваешься? Я не делаю тебе больно! Дефлорацию ты под наркозом проходила?» — я начинаю эту историю с такого неприятного эпизода, потому что сейчас, спустя годы, я ясно вижу, что начало именно там, на железном холодном столе в отделении гинекологии в академической больнице. Эта процедура, которую со мной проделали, называется гсг — гистеросальпинография, в просторечии тест на проходимость труб, делается она по показаниям при подозрении на бесплодие. В интернетах пишут, что это совсем безболезненно и нестрашно, но тут видимо как повезет с врачом и еще с чем-то, о чем я узнаю спустя несколько месяцев. А в тот день — я лежу в палате, не могу двигаться, болят ноги и живот и поясница, я лежу, как будто изнасилованная, и плачу мужу в трубку — господи, это так больно, милый, мне так больно! — а со мной в палате лежит девочка и тоже плачет, отвернувшись к стенке, она только что сделала аборт.

 

Процедура проводится амбулаторно, поэтому спустя два часа меня выгоняют восвояси (а я и рада) с диагнозом «полная непроходимость маточных труб», в просторечии трубное бесплодие, рентгеновский снимок моих ущербных внутренностей обещают отдать через несколько дней, и на ватных ногах вываливаюсь из больницы и бреду домой, зарываюсь под одеяло и совершенно не представляю, что делать дальше. Мне 24, за окном звенит солнечный июль, а у меня в ушах звенят слова той взрослой женщины: ну тут никакой беременности невозможно в принципе, к осени готовься на ЭКО. За рентгеновским снимком спустя несколько дней сходил муж, и да, там видно, что труб у меня как будто вовсе нет. Так всё началось.

 

До этого дня мы жили беззаботной молодой жизнью, и даже не подозревали, что у нас могут быть какие-то проблемы, ведь мы так молоды, и счастливы, и здоровы, и так любим друг друга, а дети — ну что же, дети будут, но просто не сейчас. Сейчас мы веселимся, отдыхаем, работаем, живем в свое удовольствие, путешествуем, только нас очень раздражают вопросы разряда «когда» и «почему еще не», мы за много лет устали на них отвечать, а потому просто игнорируем и сводим детскую тему вовсе на нет. В репродукции все окей, мы проверялись оба, для исключения всяких факторов и собственного успокоения, но да, мы сами понимаем, что, наверно, что-то возможно идет не так, ведь дети пока действительно не заводятся, и поэтому я решаюсь на гсг, после которого провал и потеря пульса на несколько недель. Здесь стоит дать драматичную ремарку о том, каково это, когда тебе чуть за 20 и тебе ставят бесплодие. Ты все время думаешь о том, за что и почему ты. Вспоминаешь всю свою жизнь с самого рождения, подсчитываешь ошибки и промахи, обиды и разочарования, анализируешь каждую обиду — когда обижали тебя и когда обижал ты, пытаешься найти ту точку, когда ты съехал с правильной дороги, пытаешься понять, существует ли вообще правильная дорога в том случае, когда ты сама немножко ошибка, так уж природа захотела, чтобы на твоем поле не родилось урожая, чтобы твое дерево не дало побегов. Держать лицо становится все сложнее, и в какой-то момент перестаешь это делать и расходишься с самыми раньше любимыми друзьями, и вообще стараешься меньше бывать в кругу старых знакомых, потому что на их вопросы теперь только один ответ, и произносить его не хочется. Те же друзья, кто остаются рядом, — далеко не счастливчики, им достается плохо управляемая психопатка, оправдывающая свои психозы холерическим темпераментом. Хорошо, что есть работа, которую можно много работать — в будни, в выходные — долго спишь, просыпаешься, плачешь, снова спишь, и так до самой темноты, в темноте не видно распухшие от слез глаза.

 

Мысль о том, что надо что-то делать, приходит далеко не сразу и не сама собой. Об этом часто говорит муж, но ты его, конечно, слышишь не с первого раза, а с какого — вовсе не ясно. Мужу тоже досталось много: «ну и каково тебе со мной жить?», «зачем я тебе такая нужна?», «стоило ли вообще жениться» и «давай разводиться». Муж тем временем звонит в лучший перинатальный центр страны и записывает тебя на прием к репродуктологу, потому что уверен, что нужно несколько разных консультаций, несколько разных специалистов и несколько разных мнений.

 

Навязчивая идея

День, когда я пришла к репродуктологу, изменил многое. Молодая девушка (примерно моя ровесница) провела со мной почти час, расспрашивая меня обо всей моей жизни, записывая все-все мои болезни, выясняя, как проходили роды у моей мамы и как много было у меня переломов; затем дала направления для мужа («мы должны проверить на всякий случай») и предложила сделать УЗИ. Внимательно смотрела на монитор, задала еще несколько вопросов и сказала: «Я не вижу никаких признаков проблем с трубами. Скорей всего, у вас просто очень низкий болевой порог, и во время гсг был болевой спазм как защитная реакция. Поэтому давайте не будем торопиться с ЭКО, но я бы предложила вам сделать лапароскопию, и если есть какие-то проблемы — то устранить их по ходу дела». На лапароскопию я согласилась без долгих размышлений и уже через месяц дрожащей рукой подписывала согласие на удаление маточной трубы в случае, если таковая окажется проблемной.

 

Хорошо помню фокус анестезиолога («Что ты хочешь увидеть, пока мы будем в тебе возиться?» — «Море». И я видела море). Еще лучше помню, что первым вопросом после операции был как раз вопрос про трубы — на месте ли они, и только потом — как вообще у меня дела. Молодая красивая хирург гладила меня по плечу и говорила: у вас всё замечательно, обе трубы проходимые, было несколько очагов эндометриоза, но мы их прижгли. Возможно, они были причиной бесплодия. А почему же гсг показала иное? Сейчас мы уже не можем сказать точно, но судя по вашей истории, матка из-за спазма вошла в тонус и перекрыла входы в трубы. От чего мог случиться спазм? От боли. Значит, я смогу забеременеть и родить? Конечно, сможете, месяца через три уже можно начинать.

 

Домой я приехала преисполненная счастья, что со мной все в порядке, и безудержного гнева на ту женщину, которая сказала мне о бесплодии. Как оказалось позднее, лапары мне было недостаточно, чтобы очистить сознание от этих мыслей.

 

Через три месяца гинеколог дала мне карт-бланш, но ничего не получилось. Как не получилось и через четыре. И через пять, и через шесть, и через семь. Спустя год после операции я знала по минутам свой цикл, могла за два дня сказать, когда и в каком яичнике наступит овуляция, делала УЗИ дважды в месяц, почти полностью съела мозг мужу (до сих пор загадка, как он это выдержал), сдала миллион анализов и прочитала столько книг по теме «зачатие ребенка» (медицинских разумеется), что смогла бы успешно защитить диссертацию, если бы, — в общем с усердием и прилежанием отличницы занималась тем, что в быту называется планированием беременности.

 

Однако у природы на меня были другие планы, и месяц за месяцем вопросов становилось все больше, вскоре началась бессонница, за ней кошмары, потом ссоры, скандалы, все, кто задавал неудобные вопросы, без купюр отправлялись по адресу (уже было неважно, друзья ли, родные ли), беременные лучшие подруги беспощадно банились, пятницы становились все отчаянней, выходные — невыносимей, в общем, я медленно и упорно шла к сумасшествию, которое психотерапевт позже назовет депрессией. К этому специалисту я направилась сама прямо из кабинета гинеколога, где со мной случилась истерика после однажды случившейся задержки. Доктор смотрела на монитор и говорила: у вас все в порядке, но была ли беременность, мы сказать не можем, но все работает правильно. Я только успела спросить еще раз — почему — и забилась в конвульсиях. Успокаивали меня всем отделением, новопасситом и коньяком. Успокоившись, я попросила посоветовать мне хорошего психотерапевта.

 

Терапия

При знакомстве с доктором я сразу сказала, что вообще-то не верю в этот метод, но уверена, что у меня не в порядке с головой, а, значит, мне сюда. Женщина с огромными глазами кивнула и спросила: а вы хотите забеременеть, стать матерью или хотите ребенка? Я растерялась и ответила: хочу ребенка. Она кивнула еще раз и сказала: вообще-то судя по вводным данным, у вас слишком сильное желание забеременеть, о ребенке тут и речи нет. Тем не менее, это все равно неправильная установка. В вашем случае нужно осознать материнство и его перспективы. Я съязвила, что дескать, как же мне осознать материнство, если у меня нет дитя. Она ответила, что все просто — именно поэтому и нет. Весь первый сеанс я отбивалась от ее вопросов нелепыми отговорками, а она пыталась пробиться сквозь стену моего упрямства. Я настаивала на том, что другие обходятся и без психологов и как это меня занесло к ней в кабинет, а она говорила, конечно, очевидные вещи про то, что у других — другие истории, даже если внешне кажутся похожими. Сделала несколько тестов, по которым выходило, что я по складу характера почти мужчина, но в глубочайшей депрессии. Рисуночные тесты выявили типичное психогенное бесплодие, это слово снова всплыло.

 

В следующий раз я пришла с вопросом: когда у меня, наконец, будет ребенок, смогу ли я пережить то, что он родился не два-три года назад, а позже? Когда ты станешь матерью, поправила меня доктор, ты будешь думать совсем о другом.

 

По итогам меньше чем десятка сеансов общения с психологом я могу сказать следующее: мне хватило трех. Не потому что я сразу излечилась, а потому что уже на третьей встрече мне стало очевидно, куда и в каком направлении мне нужно двигаться, чтобы выбраться из этой ямы. Я все время говорю только о себе, но есть еще один немаловажный персонаж в этой истории, мой помощник, мой муж. Ему я рассказывала все — не только, что происходило в стенах кабинета, но и что происходило в моей голове в это время, в любое время. Он внимательно меня слушал и помогал оформить мысли в слова, он вытирал мои слезы, когда я считала, что я безнадежна, и обнимал меня, когда я билась в истерике. Когда я в тот же период променяла его на работу и дневала и ночевала в офисе, он встречал и отвозил меня, и когда получилось так, что работа обошлась без меня, он без раздумий купил билеты на самолет и увез меня далеко на три недели. Отпуска не помогали мне расслабиться уже несколько лет, но тут мне было совершенно нечего терять: работа осталась за бортом, все друзья сидели по углам, дети не маячили нигде, я не верила ни врачам, ни экстрасенсам — и я не совру, если скажу, что в том отпуске мы пустились во все тяжкие, да так, что домой вернулись с совсем пустым кошельком (но полным чемоданом вина и косметики).

 

Но дело конечно не в том, что мы делали и сколько мы потратили, а в том, что я вдруг неожиданно для себя самой увидела и почувствовала любовь. Можно говорить, что влюбилась заново, можно говорить о новом уровне — что угодно можно говорить, какие угодно определения давать, но это конечно не поддается определениям — просто вдруг я поняла, что я все это время искала не там, а ТАМ было со мной рядом, а я не понимала, и что всё что случилось не имеет никакого значения по сравнению с тем, как я люблю моего мужа и как он любит меня. Все это вовсе не значит, что я не любила его раньше — любила конечно, и поэтому это вдвойне сложно объяснить словами.

 

С этого момента все остальное стало неважно. Я провела несколько чудесных месяцев, радуясь тому, что у меня есть, просыпаясь с улыбкой и засыпая в поцелуях, и совершенно не думая ни о детях, ни о работе, ни о неудобных вопросах. Никогда еще я не чувствовала себя такой красивой, такой молодой и сильной, такой здоровой. Постепенно стали возвращаться друзья, и я оказалась им рада. У них рождались дети, и им я тоже радовалась. Мы вместе стали придумывать новые проекты, которые однажды — я верю — принесут нам деньги, признание и славу. Я пустила свой рабочий потенциал на помощь мужу, и дело пошло. К психологу я пришла только один раз — и это был последний раз, потому что я уже тогда была беременна, хотя и не знала этого.

 

Флэшбек и эпилог

Беременность у меня прошла легко, ни токсикоз, ни варикоз ее не омрачили, место психотерапевта заняли книги по теме, дорогие гинекологи были вытеснены районной ЖК, люди, которые до этого спрашивали «ну когда же уже», теперь спорили, мальчик там у меня или девочка, водолей или весы, и я — слишком поздно, но все же — наконец поняла, что это же просто люди такие, они ровным счетом ничего не имеют в виду, просто это у них развлечение такое, лезть в чужую жизнь. Тем не менее, меня все-таки чуть не выбили из колеи два эпизода. Уже в конце, когда срок перешел пдр, многие — далекие и близкие —  вдруг посчитали необходимым спросить еще раз «ну когда же уже?» И за неделю эти вопросы (их было действительно много) довели меня до нервного срыва и паники за состояние ребенка.

 

Паника накрыла сильно и с головой, но шейка не была готова, как-то ночью я проснулась, потому что мне привиделись буквы ЭКС (окрашенные кровью, привет кошмары!), чего я катастрофически боялась и решила, что кабинет психолога мне снова срочно необходим (а вдруг я на самом деле хотела быть беременной, думала я). Но тут муж снова взял инициативу в свои руки, и уже совсем скоро мы вместе отправились в роддом. Схватки сразу пошли быстрые и сильные, муж массировал мне поясницу и говорил, что я молодец, малыш молодец, и вообще был очень радостный. Второй момент случился уже на родах — мне вдруг решили проколоть пузырь, и мне это оказалось так больно, что я завыла. «Ой, ну какие мы нежные! — съязвила акушерка. — А ребенок думаешь без боли рождается?» Я заплакала еще горше, потому что все, что было и, как мне казалось, прошло, вдруг всплыло за одну секунду, и сжала руку мужа, а потом снова случилась схватка, и еще одна, и еще одна, все скорей и скорей, и плакать стало уже некогда. Через три часа я родила веселого розового мальчика, так и не успев узнать, что такое эпидураль, прокол пузыря оказался для меня болезненней схваток.

 

Сейчас я качу перед собой коляску, идет тихий предрождественский снег, малыш спит, заканчивается год, и я думаю, что совершенно не знаю, какие из этого всего можно сделать выводы, они слишком элементарные и укладываются в простые предложения. Нашим врачам стоит поучиться чуткости — это без сомнений. Диагнозы могут быть какие угодно, но нельзя давать им довлеть над собой и парализовывать волю. А если уж так вышло, то психотерапевт — вполне уместная мера, но всегда нужен тот, кто остановит тебя вовремя и не даст скатиться в ипохондрию, хоть и психической, и если у вас есть такой человек — присмотритесь к нему повнимательней. Счастье ближе, чем кажется, но порой, чтобы его увидеть, приходиться столкнуться с несчастьем (привет КО). Синдром отличницы сильно осложняет жизнь. Я не могу сказать, что осознала материнство, я только вошла в эту роль, но что-то во мне точно поменялось, а когда — не знаю, как и не знаю, связано ли это с материнством.

 

Но да, сейчас я действительно совсем не думаю о том, что родить надо было раньше или позже. У меня замечательный сын, который родился тогда, когда нужно, и я даже рада, что это не случилось годом-двумя раньше, что бы я ему дала тогда? Я уверена только в том, что все мы должны знать о своих свои слабых местах и беречь их от внешнего воздействия, у меня это голова, ну что ж. Тем не менее, хорошо, что все получилось именно так, а не иначе, и хотя я не отношу себя к религиозным людям и крайне редко заходу в церкви, но я каждый день благодарю своего внутреннего бога за то, что у меня есть, за мою прекрасную семью и за любовь, которая в ней. Я счастливица, наверно.

Comments

comments

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>