Вне политики, внутри политики

w1414

Недавно мы тут все вместе обсуждали статью Kidsters о том, как говорить с детьми о политической ситуации в стране. Некоторым из моих друзей она очень понравилась, кому-то понравилась просто фактом своего появления, кто-то счел ее однобокой. Я вообще не жажду никак смешивать детство и политику, так что это разовый выход в подобном формате.

 

Мне пока, по понятным причинам, не приходится беседовать с ребенком о политической ситуации. Его интересуют более сложные вопросы формата «может ли мышка клюнуть в нос петуха» или «почему обезьяны разного размера, большие и малюююсенькие». Примерно такие вопрос он обсуждает и со своими друзьями. Влезать в мир двухлеток с объяснениями, как устроена политическая жизнь, я считаю какой-то совершенной глупостью. Поэтому сегодня я расскажу о том, как было в моем детстве.

 

Я помню, что с какого-то момента я начала задавать маме всякие вопросы про политику. Особенно много было в последней группе детсада, кажется, и начальной школе, когда включилась школьная советская тема пионерии. Например, почему кругом так много Ленина? Скоро ли наступит коммунизм? Что такое вообще коммунизм? Хорош коммунизм или не очень? Почему коммунизм давно наступает, но никак не наступит? Можно ли не вступать в пионеры? Или вот мы идем с мамой по Бородинскому мосту. Я спрашиваю: «Мама, а ты в партии?» Мама отвечает, что нет. Естественно, интересуюсь, почему же так. Мама говорит, что в ней не хватает сознательности. И еще она аполитичная, а партия такого не подразумевает. Я интересуюсь, но как же так, все же в партии. Мама говорит: «Нет, не все. И никто не обязан». Или вот я спрашиваю, правда ли, что Ильич любил детей (в школе за какое-то достижение подарили талмуд «Ленин и дети»). Мама говорит: «Вокруг каждого известного политического деятеля формируется своя мифология». Я разбираюсь дальше: «Как греческий миф?» Мама говорит: «Что-то вроде этого, только без сверхсилы». Окей, я говорю: «То есть это неправда?» Мама что-то там подчеркивает в тетради и говорит: «Это то, к чему надо относиться критически».  Очень долгий разговор у нас был об утопиях. В целом. Но после него (и я даже не стала задавать вопросы) я стала относиться к наступлению коммунизма через 10 лет скептически. Смешно, прошло 30 лет с тех пор или около того, а я очень хорошо помню эти диалоги.

 

И вот я росла образцовым октябренком, клеила стенгазеты и что-то там еще делала. Политической информации у нас в школе не было. Поэтому большая часть рефлексии была исторической. Например, я рано случайно узнала, что моего прадедушку расстреляли. Как шпиона. Этот вопрос меня очень тревожил. Ситуацию разъяснял мне дедушка, который рассказал о том, что такое сталинизм. А, заодно, про коллективизацию, которую наблюдал собственными глазами. Без лишних ужасов, но так, что я запомнила.

 

Бабушка не любила рассуждать на такие темы. И сейчас я понимаю, почему. Она просто посоветовала мне читать побольше исторической литературы и не только по истории России. Так где-то классе в пятом я захотела стать историком. Мне нравились шумеры, история европейской реформации и французская революция.

 

Беспощадна была прабабушка. На старости лет, когда она впала в маразм, однажды ей примерещилось, что за ней пришли, те самые, из 30-х. Мне было тогда лет шесть, дача, солнечный день, полная беззаботность. Это произвело на меня огромное впечатление. «Надин, там стоит за окном какая-нибудь машина, они стучат, я слышу».

 

Конечно, сейчас совсем иная политическая ситуация. Советская реальность была протокольной и унылой, она не вызывала ни отторжения, ни притяжения, а только предписывала какие-то общие правила, да и то, за забытый пионерский галстук у нас никого не бичевали. Наша современная жизнь значительно более агрессивная и деструктивная, она активная, она идет из телевизора, из школы и даже детского сада и споров на столом. Она требует внятной родительской реакции.

 

И вот когда я думаю, как реагировать, мне кажется, что важно не превращать жизнь ребенка в бесконечную политинформацию на тему хороших и плохих. Реакция должна быть на конкретный раздражитель, конкретный вопрос, особенно в ситуации с маленькими детьми. Как сказала моя хорошая подруга вчера за кофе: «Дети и так все видят черно-белым». Зато очень было бы здорово, чтобы с детьми больше занимались историей и тем самым критическим подходом, поиском не одного цвета, а оттенков. Чтобы в истории даже для ребенка не было каких-то абсолютно закрытых страниц. В любой истории, будь то реформация в Европе или новая и новейшая история России. Но если вы хотите, чтобы ваш ребенок вырос политическим бойцом, то тогда, конечно, эта модель вряд ли подойдет.

Comments

comments

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>