Вдруг перестало быть важным, как я выгляжу и что говорю

io74

Знаю, что не хватает историй, а также не хватает позитивных историй. Поэтому я привлекла внешние силы (вернее, внешние силы услышали меня и привлеклись сами) и сегодня будет отличная счастливая история про роды, которую рассказывает моя подруга Аня Абрамова. Я со всеми своими скепсисами и сарказмами пойду погуляю, так что дальше только Анина прямая речь:

 

Рожать я не боялась совсем. Считала, что у меня высокий болевой порог (забегая вперед: ха, ха, ха), а также «все через это проходят, даже герцогиня Кэтрин (и, говорят, без эпидуральной анестезии).

 

Задача каждой будущей мамы на последних неделях беременности –  терпеливо ждать. Прокачивать мышцу терпения, готовить ее к родам наравне с пакетами в роддом. Я гуляла с собакой по району, пекла пироги с яблоками и смотрела восьмой сезон «Друзей» про беременную Рейчел. Когда дни перевалили за так называемую предполагаемую дату родов, я съела коробку пончиков и взгрустнула (Рейчел с аналогичной проблемой тоже), хоть всю беременность обожала себя, свой живот, свое отражение и свое окружение. Оставалась последняя, сдвоенная, серия, в которой Рейчел и рожает. Рейчел родила (с непростительной кинематографической глянцевостью!), но серия еще не закончилась. Девочке в животе показалось это непринципиальным, и началось то, что я приняла за схватки. Точнее я за схватки это не приняла, подумаешь – очень больно каждые пять минут (да точно тренировочные!), а муж принял. Сообщил моей маме, она тоже приняла. И пришлось звонить врачу, Марине Алексеевне Кожаткиной, которую я уже тогда считала волшебным созданием, а потому беспокоить в час ночи под субботу совсем не хотела. Да и по пути в роддом все, что меня занимало, – это «лишь бы мы не зря потревожили Марину Алексеевну». Я даже отправила ей смс: «Извините, что ночью!». Схватки тем временем все больше походили на настоящие – те, о которых говорят «ой, вы не пропустите, когда начнете рожать».

 

Рожать мы приехали по контракту, но и платные роженицы проходят через испытание общим приемным отделением. Сонная медсестра всем своим видом показывала, как беспардонно и – главное – безосновательно мы ее разбудили. Печатала карту с такой скоростью, как будто это соревнования по антискоропечатанию, и она – в лидерах. Дальше халат в цветочек (в нем меня впервые увидел мой ребенок), пара легких медицинских манипуляций и встреча с врачом Мариной Алексеевной. (Каждый раз, вспоминая и упоминая своего акушера-гинеколога, я начинаю плакать от избытка чувств. Хорошо, что мир шагнул вперед, заметки пишутся на айпаде, а значит, чернила слезами не размазать).

 

И вот – мой родильный бокс. Силы шутить пока были. И я даже взялась вести онлайн-репортаж для мужа и родителей по whatsapp. Селфи, антураж, мое окно, мой катетер в вене.

 

С каждой минутой становилось труднее и менее, скажем, азартно. Whatsapp -репортаж уже тоже не такой бравый. Писала, что хочу чиабатту с сыром (позже муж даже попытался пронести ее в родильный бокс), что моя Айтьюнс музыка накрылась (что же делать), где же анестезиолог и почему я не ожидала, что все будет так. Как так? Больно. Но врач Марина Алексеевна по-прежнему вызывала во мне приступ счастья, ей я улыбалась, спрашивала, как с такой работой она ходит в театры (почти не ходит) и зачем женщины берут с собой мужей на этот странный и интимный процесс родов.

 

Вскоре (а может и нет, время превратилось в тот момент во что-то бесформенное, растянутое и непредсказуемое) появился анестезиолог. Расслабленный, фамильярный и гордый. Типичный анестезиолог. Пригрозил, что шевелиться во время манипуляции ни в коем случае нельзя (а то мне было недостаточно страшно, видимо). И сначала сделал обезболивающий укол, чтобы обезболить обезболивание. Помню, по спине как будто потекла струйка холодной воды (спокойствие, это трубочка с анестезией, как выяснилось в ответ на мой панический вопрос, что там течет). И уже через пятнадцать минут того анестезиолога я считала лучшим анестезиологом мира, а эпидуральную анестезию – величайшим изобретением человечества. Кстати, не стоит недооценивать рожениц, согласившихся на «эпидуралку». Нам, может, и удалось подремать в середине процесса, но к третьей части этого марафона человеческого величия мы все подходим на равных. А вот за то, что ватной от анестезии ногой я попала прямо в челюсть миниатюрной Марины Алексеевны, до сих пор неловко.

 

В моем родзале было настежь открыто окно, ветер из него дул такой силы, что я была уверена: рожаю дочь в чудесный прохладный день (в реальности стояла жара). А акушерки с других родов заходили ко мне «просто подышать, ох, какая красота».

 

Вообще, мир акушеров оказался для меня по-настоящему дивным новым миром. Как живут представители одной из самых гуманистических и жизнеутверждающих профессий в мире? Как вообще можно считать их обычными людьми? Попыталась найти некоторых из них в соцсетях – не нашла. У них нет времени. А сколько у них своих детей? И как проходили их роды? Что они помнят о своих роженицах? И помнят ли кого-нибудь? Личная жизнь ни одной знаменитости не интересовала меня так, как судьбы акушеров.

 

Но вернусь к своим родам. Даже во время анестезии было нервно и страшно, поэтому внезапное письмо о подарке в Айтьюнс было очень кстати. Папа прислал шикарный сборник классической музыки. Впрочем, пошел с удовольствием только вальс Штрауса «На прекрасном голубом Дунае», который я прослушала примерно 6 раз подряд. Один раз слушаю я — другой живот. Там и час прошел, привет, новый сантиметр раскрытия. Ну какой же ты медленный!

 

В 7 утра оказалось, что мы еще только на середине пути. Хотелось верить, что это шутка. Но моя интеллигентная доктор не стала бы так шутить. Кстати, все время родов я была подключена к аппарату КТГ (кардиотокографии), который транслировал лучший саундтрек на свете – сердцебиение ребенка, а также успел израсходовать блок бумаги, сообщая, что с нашей девочкой все в порядке. И каждый раз, когда Марина Алексеевна это объявляла, боль от самых серьезных схваток становилась менее заметной. А то и вовсе как будто исчезала на несколько мгновений. Иначе как магией этот процесс все-таки не назовешь. Никакие не гормоны, а чистое волшебство!

 

Ситуация в моих родах осложнялась тем, что девочка улеглась в животе хоть и головой вниз, но боком. Поэтому на выход шла очень медленно, невольно заставляя волноваться всех снаружи живота.

 

А вот и новая смена акушеров. Пришла чудесная Елена Владимировна и спросила: «Как девочку зовут?». «Меня? Аня», – ответила я. Оказалось, вопрос про дочку, потому что «как же мы ее подгонять и звать будем!». Имя мы еще не выбрали, можете звать ее Девочкой Андреевной.

 

Когда убрали анестезию, стало по-настоящему трудно. Спустя всего сутки та боль уже не казалась невыносимой. Хотя, справедливости ради, она и впрямь выносима с трудом. Как сказала одна моя подруга после родов: «Мне казалось, ни один живой человек не должен через такое проходить». Но когда вокруг тебя на родах собрались безукоризненные профи и одновременно удивительно душевные люди, как-то неловко давать слабину, сдаваться и плакать. Хотя поплакала я все-таки не раз, что категорически не рекомендуется. Рекомендуется же беречь силы. И это отдельно пугает, потому что означает «дальше – хуже». Или, мягкими сочувствующими словами моей замечательной Марины Алексеевны, «потерпи, тебе пока не так больно»… Но когда сквозь «не такую» боль и почти что отчаяние я улыбнулась акушерке, она ответила: «Правильно! Девочек надо рожать с улыбкой!». И тут снова это волшебство, снова новые силы. Меня даже сейчас, спустя почти месяц, эти слова и добрые глаза акушеров окрыляют, там же такое отношение – как обезболивание мгновенного действия.

 

Впрочем, боль все равно окутывала снова. Услышала, как у Марины Алексеевны зазвонил телефон. (Только бы не роды еще у кого-то, не уходите, с вами не так страшно!). «Часа полтора», – ответила собеседнику моя доктор. Я успокоилась: у врачей свои дела. Но, положив трубку, Марина Алексеевна сказала: «Это Андрей звонил, он уже тут, не смог дома сидеть». Мне секунду приятно и тепло, что муж совсем близко, но только секунду, потому что тут же осенило: то есть еще часа полтора – это про меня?!? Часа полтора показались тогда самой нереальной цифрой, самой отдаленной планетой.

 

Полтора часа в итоге стали двумя. И их я помню отрывками, похожими на флешбеки в кино.  В эти два часа уж точно меня покинула всякая рефлексия, которая сопровождала до. Мне перестало быть важным, как я выгляжу и что говорю. Я перестала думать вперед, жила только этими длинными, самыми длинными минутами. Помню, как Марина Алексеевна гладила меня по голове. Помню, как прикладывала ко лбу прохладное полотенце. Как упал на кафель мой телефон. Как не было сил перевернуться с бока на спину. Как я без конца слабовольно повторяла, что не могу. И как мягко врач убеждала меня в обратном: «Потерпи, немного осталось. Ребеночек большой, ему тоже очень трудно». Этот медицинский глагол “вытужить” тоже помню. Но ярче всего запомнилось, как Марина Алексеевна теплым и даже как будто родным голосом спросила: «Не веришь, что скоро все закончится? Злишься?»

 

Да и да. Не верила и злилась. И вдруг, на моих полуобморочных глазах, декорации стали меняться. Буквально как во время спектакля. Зажгли софиты (в медицине этот свет называется иначе? зря!). Врач, акушерка и неонатолог надели стерильные халаты. Ко мне придвинули какой-то стол. Все собрались «внизу» меня. Одели на меня длинные стерильные чулки. Закрыли окно в родблоке. Комната за три минуты стала совсем другой: «Золотую Маску» этим сценографам! Я же была готова бороться еще часа два, три, четыре… Просто казалось, что финиш только отдаляется, что до него еще дальше, чем в начале. И именно тогда, в момент принятия борьбы как неизбежности, мне на живот положили теплую-теплую, плачущую, мокрую, родную девочку. Это было так неожиданно и так невероятно, что я пристально смотрела на своего врача, как будто ожидая подвоха. «А почему ты на меня смотришь? Смотри на дочку!» – услышала в ответ на свой, вероятно, безумный взгляд.

 

И я стала смотреть. До родов думала, что буду в этот момент плакать (всегда плачу от счастья), но меня накрыло новое чувство трепетного удивления. Я не могла поверить, что чудо на моем животе, а не в нем, – это моя дочь. Что человек буквально только что родился. Из меня! Когда поверила – начала плакать. А Марина Алексеевна вместе с неонатологом и акушеркой смотрели на нас (теперь надо говорить нас!) и улыбались. Они улыбались! Как будто им это не менее важно, как будто они не принимают роды каждый день, как будто для них мое чудо – не чужое.

 

Потом Марина Алексеевна протянула телефон: «Звони Андрею», и сквозь бурю (космос, вселенную, бесконечность) эмоций я набрала номер и в слезах (муж позже рассказывал, что на секунду испугался) сказала: «Родила». Пока Андрея переодевали и вели знакомиться с дочкой и целовать жену, я записала первый плач ребенка на диктофон, позвонила родителям (и мы плакали уже вчетвером, включая дочку), подробно и от всей души поблагодарила, как будто я на “Оскаре”, врача. Улыбалась, как никогда раньше.

 

Удивительно, но к слову дочка привыкать не пришлось. И мне кажется, что спустя время и годы, ярче всего я буду помнить два момента: как маленькую девочку положили мне на живот и как я впервые после этого увидела мужа.

 

Тут же, в родблоке, мы с Андреем выбрали имя (Мария!) и улетели от счастья куда-то совсем высоко. Прямо в коридоре меня покормили кашей, которая на полном серьезе стала самой вкусной кашей в моей жизни. А рядом со мной стоял немного ошалевший Андрей и сторожил (выглядело именно так) нашу маленькую Марусю, в синей пеленке, с царапинкой на носу, моим подбородком и его губами. Привет, счастье.

 

Наверное, мне повезло. Бывает труднее, мрачнее, страшнее. Но после родов я заявила, что буду счастлива, если дочь, когда вырастет, станет акушером-гинекологом. Я не знаю, как так получается, но самый болезненный и физически непростой момент жизни мгновенно превращается в бесценный опыт. И все эти страдания вспоминаются как подарок свыше, как величайшая удача.

 

И самое главное, что сожалею я во всей своей истории (скорее всего, абсолютно обыкновенной) только об одном. О том, что беременность и роды не смогу пережить впервые снова.

Comments

comments

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>